.RU

Прекрасный ангел спал со мною, и сделал девушкой меня - страница 3



- Здравствуйте. - Кинулась к нему Лариса.

Он посмотрел на нее взбешенным и одновременно несчастным взором. Но она была в себе уверена, в этом новом сером пальто и итальянских сапожках, она не могла слишком долго оставаться неуместным объектом в восприятии даже очень раздраженного мужчины. Она чувствовала в себе способность немедленно начать приносить психологическую пользу, какого бы размера не была душевная рана полученная сейчас этим человеком.

Поэт остановился.

Лариса улыбнулась.

Он сказал.

- И что с того, что он ходил через государственную границу, в Белосток, чтобы добыть документы в контрразведке, что он не предатель. Пусть он герой, но уже давно не война!

- Конечно. - Сказала Лариса.

Ей понравилось, что голос у проклятого поэта немного изменился. Он приобрел трагическую и хрипловатость, отчего в нем прибавилось и мужественности, но усилилось и опасение, что прервется навсегда. А с этим голосом, погибнет, возможно, и сам человек.

- Ты кто?

Трудно найти подходящий и короткий ответ на этот вопрос.

- Я слышала ваши стихи.

Он, наконец, укротил свой развевающийся, как свободная мысль, шарф.

- А-а, ну пошли.

Вокзальный ресторан, абсолютно пустой в этот час. Фикусы в кадках, зевающие официантки в наколках. В углу небольшая барная стойка. Поварихи гремят противнями где-то на кухне. Ларисе понравилось, что поэт не стал пить водку как сослуживцы отца, или того хуже - крепленое вино, которое предпочитали ее однокурсники. Пятьдесят граммов коньяка и конфетку. Девушке - сок.

- Абсента у вас нет? - Спросил он у бармена.

Тот с достоинством улыбнулся и поправил бабочку.

- Прошу прощения, вы меня уже спрашивали. Вчера.

Выпил полрюмки и откусил четверть конфетки, из чего Лариса сделала вывод, что рюмка будет не одна. Видимо велико огорчение этого поэтического сердца.

- Так ты кто? Ах, да. А кто я - знаешь?

Лариса замялась. Ей было, что ответить на этот вопрос, но она понимала, что если она все назовет своими именами - вы гонимый, непонятый, ни на кого не похожий человек - она как бы сразу сдастся в плен ему, выложит весь свой запас и ресурс. Ведь неизвестно, пришло ли уже время для таких откровений, и чем это может быть для нее обернутся.

Прораб спросил вторую рюмку и выпил ее, внимательно глядя на свою неожиданную знакомую. У него был странный взгляд. Белизна вокруг глаз придавала его взгляду и чуть-чуть нездоровый, и вместе с тем, породистый характер. Лариса опять подумала, что он долго носил черные очки во время солнечной погоды, и вспомнила о своем синяке, и о своих черных очках. Не может же это быть совсем случайным.

- Вы гонимый, никем не понятый, ни на кого не похожий человек! - Произнесла она со значительно большей серьезностью и силой, чем это было у нее в мыслях.

Поэт даже не стал откусывать от конфетки, и сразу потребовал третью рюмку.

Но тут вмешался бармен в бабочке, и сказал, что больше в долг он отпускать не может.

Поэт иронически усмехнулся, не в адрес работника торговли, а в адрес своей непутевой судьбы. И тут вырвался из сумочки кошелек Ларисы, готовый на все ради третьей рюмки для огорченной души.

"Прораб" покровительственно усмехнулся и отверг жертву. Сказать по правде, Ларисе было бы не очень приятно, воспользуйся он ее стипендией, но она сочла бы - этот поступок в рамках романтических правил, по которым живут гонимые и отвергнутые. Но то, что поэт не воспользовался ее кошельком, оказалось еще более неприятно, хотя и как-то по-другому. Получалось, что он ее куда-то не впустил. Как же так, она уже совсем готова была возглавить движение за понимание его как личности и художника, а он воздвигает стену вульгарной вежливости.

- Пойдемте отсюда, Киса. Мы чужие на этом празднике жизни.

Она не поняла, что он этой фразой вплел ее в пошлый литературный контекст. Она не была подвержена общеинтеллигентской моде тех лет на Ильфа и Петрова, она была девица классической ковки. Бедная Лиза, бедная Татьяна, бедная Наташа - вот это была ее компания. Но она почувствовала женским чутьем, которое сильнее литературного, что ее уже что-то связывает с этим замечательным человеком. И дело в не пошлом факте - он назвал ее Кисой, то есть ласково. Нет, тут другое. Какое? пока не ясно.

В тот день они расстались.

Даже не договорившись встретиться вновь.

Договариваться должен был "он", а он не стал почему-то. Если бы Лариса знала заранее, что поэт не озаботиться этим вопросом, она бы взяла инициативу на себя. А так, разошлись, как Маяковский и Азорские острова.

Она потом себя казнила - дура! Что было цепляться за остатки девичьей кичливости. Ах, я не такая, я жду, когда меня засватают. Он выпил, он задумался, взнуздан был внезапной музой, чего от него ждать рациональных решений!

Все придется делать самой.

Гродно был город хоть и областной, но не большой, тысяч сто жителей. Но чтобы найти нужного человека пришлось потрудиться.

Одно время Лариса просто бродила в районе тех мест, где она виделась с ним прежде. Но эта тактика результата не принесла. Закончилась осень, полетел снег, испугавшись, что он занесет все следы, Лариса пошла по людям.

Бармен вежливо ей улыбнулся, но не обнадежил. "Пан поэт", оказывается, не навещал его заведение уже с неделю. Посещение было неприятным, бармен несколько раз поправил свою опереточную бабочку и своим тоном дал понять, что догадывается отчего это столь "пенькная молодая пани" занялась такими странными разысканиями. Он думает, этот старый дурень, что "он" меня соблазнил и я теперь за "ним" гоняюсь?! Влепить что ли ему по физиономии, нет, для этого все же не набиралось достаточных оснований. Но ответить было надо. Обязательно. Лариса, глядя в упор на коньячного работника спросила, сколько задолжал "пан поэт" за выпитое. Обычно ведь брошенные женщины ловят алиментщиков, а здесь фигура обратного свойства.

Бармен расплылся в улыбке, и сказал, что ради такой миловидной и обаятельной пани, он списывает все счета упомянутого господина.

- Вы меня понимаете, пани Лара? - Наклонился со значением он вперед. И тут уж Лариса дала ему давно копившуюся в ладони пощечину. Официантки сделали вид, что продолжают дремать, рухнув на сложенные руки, только плечи у них подозрительно двигались.

Первую минуту после оставления омерзительного ресторана, она думала, что с делом этим покончено, и она больше никогда не пойдет на такие унижения, которые ей пришлось перенести из-за неуловимого "пана". Но, пройдя всего шагов двести по центральной улочке города, миновав родной Дом офицеров, она заметила слева от себя голубоватое здание. О, роковое место, никак его не миновать оскорбленной душе.

Ее принял подозрительный, очкастый человек в сером, явно довоенного покроя костюме. Видимо хозяин до такой степени мало напрягал своим телом его (костюм), что он выглядел вызывающе новым, даже, можно сказать, свежим. Сам хозяин был сух как саксаул, а по его повадкам чувствовалось, что он постоянно живет в состоянии готовности к команде: "на выход с вещами!" А между тем был человеком феноменальной личной смелости. Но это на войне. Современная жизнь казалась ему куда более заминированной, чем та, реально подрывная и диверсионная.

Глава гродненских литераторов очень долго обнюхивал прямой вопрос Ларисы о поэте Принеманском, не понимая, в чем здесь провокация. Да, он помнил этого странного субъекта с квадратной фигурой, хриплым дискантом и ни на что не похожими виршами, но не был уверен, что разумно вот так сразу в этом сознаться.

Кто эта особа? Он потребовал у нее документы, и они у нее оказались. С какой стороны подкоп? В городе, он знал, существует не менее десятка людей, в разной степени занятых опасным делом - попыткой написать подлинную историю белорусского партизанского движения. И этой было его главной, иррациональной тревогой. А тут является ни с того, ни с сего смазливая девица, с требованием дать ей координаты одного сумасшедшего сочинителя стихов!

Как это между собой связано?!

Подозрительная, очень подозрительная история!

Лариса нервничала, ситуация ей представлялась еще более неприятной, чем та в вокзальном баре. Что этот дяденька увиливает? Наконец, у нее что-то мелькнуло в сознании, и вырвалась фраза.

- Я член студкома.

- Чего? - Выпучил глаза хозяин кабинета.

- Студкома курса.

Партизан опал в кресле. Потом быстрым движением выдвинул ящик стола, сунул туда чистый лист бумаги, что лежал перед ним, закрыл ящик и заявил самым решительным тоном, что он должен уйти.

Лариса так и не поняла, что произошло. Удивленно пожаловалась отцу, вот, мол, какие странные люди бывают. Он вздохнул и объяснил: эхо войны. "Стояли мы под Лидой, года три назад что ли, на учениях, зашли в дом, хозяин нам сала пожарил, самогону бутыль, а я у него спрашиваю, после двух стопочек больших, правда, а как, говорю, дед полицаи, есть мол, в деревне. Ну, глупая, такая шутка. Наши хохочут, а он так палец к губам, подошел к окошку, и занавесочку задернул".

- Тут, у белорусов с этим серьезно.

Задумываться над этим рассказом Лариса не стала. Как офицерская дочь, жительница военных городков, она обитала как бы в сфере имперского, московского подчинения, и аборигенские бредни позволяла себе игнорировать. Язык она ставила себе "по телевизору", и очень часто ощущала, что говорит совсем не на том наречии, что окружающая масса. И чувствовала от этого свое превосходство. При этом она замечала, что русский язык собеседника тем "телевизионнее" чем собеседник ближе к верхам общества. С удалением же в глубинку, в сторону от асфальта, в картофельную супесь, в самогонные сумерки, речь населения становится все более невразумительной, до комизма.

А "пана Принеманского" она нашла.


9.


Тогда в центре городов вывешивали доски антипочета. Кто-то напился, наскандалил

И вот на одном таком стенде у стадиона она заметила узнаваемую физиономию. Кстати, фотография была вполне приличная, "пан поэт" выглядел на помещенном снимке фигурой скорее несчастной, чем отвратной. Сопутствовавшая подпись - "тунеядец, дебошир и т.п." нисколько не выходила за рамки уже создавшегося в ее сознании образа страдальца. Единственное, что смущало, он именовался там не поэтом Принеманским, а сварщиком Перковым. Принеманский - севдоним, догадалась Лариса. Красивый.

В милиции легко, без глупых вопросов и сальных намеков выдали адрес сварщика Перкова.

Общежитие строителей азотно-тукового комбината. Лариса смутно представляла себе, что на окраинах старинного города происходит вколачивание в землю огромных государственных средств, с целью возведения там огромного завода по производству минеральных каких-то удобрений.

На секунду она смутилась. Ей предстояло покинуть ухоженную, вымощенную гладким булыжником, увитую плющом и виноградом территорию и отправиться в дикие места огромных котлованов, ревущих тракторов, пыльных самосвалов, мужчин в промасленной одежде с папиросами и сомнительными комплиментами в зубах.

Но разве это препятствия для настоящего женского характера? От конечной остановки третьего троллейбуса до того самого общежития она отправилась по обочине грузовой трассы, преодолевая искусственную, поднятую машинами метель.

Вахтерша, с ужасом оглядев ее дубленку и прическу, назвала номер комнаты. Лариса демонстративно уверенным шагом поднялась на третий этаж. Разумеется, "его" комната была в самом конце коридора, можно сказать на отшибе, ее окно выходило не в фасад, а в торец здания. "Он" и здесь, в толпе работяг, умудрялся поддерживать состояние относительного одиночества.

Пальцы тряслись, это надо было признать, и тогда Лариса сжала их в кулак, чтобы унять дрожь, и постучала в дверь кулаком. Звук получился тяжелый, напористый, можно сказать, властный. Дверь была поцарапана, а замок раз пять ремонтирован, из чего Лариса заключила, что "к нему" часто вламываются в жилище. Может быть, и женщины. Почему-то и этот вывод пошел в плюс поэту.

Перков открыл. Он был гол по пояс, в трениках и тапочках. У него было удивительно белое тело, такого же цвета, как кожа вокруг глаз. Оказывается, только лицо темнеет от жестокого сварочного труда и непонимания окружающих.

- Я думал это комендант. - Объяснил он, хотя ситуация в объяснениях с его стороны не нуждалась.

- Можно войти? - С вызовом спросила Лариса.

Комната была крохотная как купе проводника. Но чистая, никаких тебе сушащихся портянок (Лариса была готова ко всему), и разбросанных отбойных молотков. Имелась на стене полка, настолько провисшая под тяжестью книг, что это наводило на мысль о какой-то беременности.

- Садись.

Из мест для этого подходящих имелся только табурет и узкая, примятая кровать. Нет, кровать, это было бы слишком для самого начала, решила Лариса, и села на табурет. Рядом с ним на тумбочке стояла удивительная вещь - пишущая машинка. Своим черным, технически выспренним обликом она выделялась среди прочих местных вещей как породистая иностранка. Ларисе захотелось представиться ей, как матери поэта.

- Меня хотят выгнать. - Продолжал что-то объяснять Перков, хотя нужды в его объяснениях не стало больше. - Сначала уволили со стройки. Теперь, говорят, освобождай помещение.

В его голосе слышалось ироническое возмущение. И в самом деле, с какой это стати выгонять из рабочего общежития человека, который уволили с работы за прогулы и пьянство.

- Обещали, что придут с милицией. - Поэт развел руками, показывая, что он прощает принципиальную абсурдность этого мира. Он уже надел рубашку, и чем больше пуговиц он на ней застегивал, тем больше в нем появлялось интеллигентности.

Лариса открыла сумочку, защищавшую колени, и достала оттуда бутылку коньку, украденную из отцовского бара. Почему коньяк? Она хотела протянуть ниточку связи к тем трем вокзальным рюмкам, показать, что у их отношений есть история.

Перков повел себя блестяще, он не застыл в идиотском обалдении как природный сварщик - в чем, мол, дело? Не расплылся в самодовольной улыбке польщенного самца. Он просто взял бутылку из рук дамы, потому что ей там не место, вынул из тумбочки два по-разному элегантных, хотя и не коньячных бокала, изящно надломленное песочное пирожное на блюдце и сервировал уютное застолье.

- Я бы ушел, но куда я со всем этим? - Махнул Перков в сторону книжной полки с таким видом, будто он герцог выселяемый из замка со всеми мебелями.

Коньяк солидно наливался в бокалы, как будто понимал, сколько в нем заключено роскоши человеческого общения. Ларисе хотелось пить, и она думала о коньяке только как о напитке.

- Что обидно, это ведь не в первый раз. По тем же причинам я должен был уехать из Ошмян. Родной город словно выплюнул меня. Теперь снова на улицу. В ночь, в метель, вот как он. - Перков ткнул пальцем в фотографию кудлатого мужика с высоченным лбом и бантом на шее. Лариса из поэтов могла узнать по внешности только Есенина и Пушкина, поэтому промолчала. Хозяин купе поднял бокал, поправил цветок в вазочке, что стояла на подоконнике (Ларису очень тронул тот факт: зима, общага и тюрьпан!) и предложил:

- Выпьем!

Обожгло небо. Жажда только усилилась.

- Тебя как зовут-то!

- Ларочка. - Сказала гостья неожиданно жалобным голосом. Имя прозвучало не только испугано по тону, но и игриво по форме, и сварочный поэт отчетливо ощутил, что с этого момента, он не атакуемая непонятной силой сторона, но, наоборот, фигура могущая атаковать, да и, наверняка с большими шансами на успех.

Сварщик быстро налил себе еще граммов восемьдесят, выпил не чокаясь, привстав, ткнул пальцем в выключатель. И начал быстро расстегивать рубашку, которую перед этим так тщательно застегивал.

По правилам хорошего литературного тона здесь следовало бы опустить занавес, ибо дальше, как ни крути, ничего кроме более менее банальной физиологии ждать не приходится.

Но только не в истории с Ларисой.

Спустя несколько минут, после совершенных стандартных усилий, пыхтений и тому подобного, обескураженный и вспотевший сварщик сел на кровати. Лариса лежала тихо, горизонтально, силясь понять - это все, или проведены лишь подготовительные работы?

- Я закурю? - Спросил поэт, и она уловила в его тоне нотки смятения. Если бы все было нормально, он бы не стал просить разрешения. Спрашивая себя, достаточно ли она сделала, для того, чтобы ее нельзя было в чем-то упрекнуть, она честно отвечала себе - все! Так в чем же дело?

- Послушай, ты ведь студентка?

- Я член студкома. - Сказала Лариса, и тут же пожалела об этом, вспомнив к какому результату привело это заявление в кабинете бывшего партизана.

Сварщик интересовался, конечно, не ее статусом, а ее возрастом.

- Такое впечатление, что ты еще… послушай, надо предупреждать! Ладно, я еще немного тресну…

Вторая попытка принесла тот же неудовлетворительный результат. В состоянии близком к панике, поэт начал одеваться.

- Ты лежи, лежи, я пока покурю.

Когда он выскочил из "купе" Лариса попыталась разобраться в том, что произошло. Она была достаточно нормальным человеком, чтобы не впасть во внезапную ненависть к своей девственности, но, вместе с тем, не могла не признать, что своей преувеличенной для столь зрелого возраста физической полноценностью нанесла болезненный укол в самолюбие человека, которому ей хотелось бы делать только хорошее и полезное. В самолюбие, которое и так принимает от мира одни только болезненные удары, несправедливости и насмешки.

Встать, одеться и уйти?!

Нет, невозможно!

Ей мешала русская литература. За все школьные годы Лариса усвоила из классики две цитаты, но зато насмерть. "Кто там в малиновом берете", что трактовалось ею, как "одевайся всегда очень хорошо, даже, если угодно, вызывающе", и " я другому отдана, и буду век ему верна". "Другому", значит не себе, а кому-то, в данный момент неудачнику поэту. А "век ему верна", означало, что буду тут лежать голая и нелепая пусть даже до следующего утра, пока не будет сделано все так, как надо!

Прошло с полчаса. За это время можно было выкурить полпачки сигарет.

Страшно хотелось пить.

Однако, надо было хотя бы в самых общих чертах разведать, что это такое - потеря девственности. Мать, родная мамочка работает как никак в госпитале, пусть там, в основном, вояки, но должна же она знать хотя бы не как сестра-хозяйка, а как женщина, что это такое… Чертов характер, отсутствие близких подружек, иногда оборачивается неприятной стороной. Вообще-то, рассуждала, Лариса, из самых общих соображений надо было быть готовой ко всему. Она вдруг вспомнила рассказ матери, о том, как та рожала ее, Ларочку. "Сутки на столе", ужас, а, в конце концов, - кесарево сечение.

Строго говоря, почему это первый постельный опыт, должен быть намного легче, чем первые роды?!

Кесарево сечение! До Ларисы вдруг дошло, что это за медицинское мероприятие, и она облилась потом, несмотря на всю свою жажду.

Может быть, все же удрать?

Но тут же вспомнилось, что раньше крестьянки рожали прямо в бороне, или борозде, все равно. Можно себе представить, с какой легкостью у них происходило обретение женственности.

Нет, жажда становилась невыносимой.

Лариса дотянулась до вазочки с тюльпаном, и отпила из нее слежавшейся, пластмассовой по вкусу воды. Цветок оказался искусственным.

Это почему-то обидело!

А он все не идет!

Вообще, чем он там занимается?!

Уйти?!

Нет, отдалась, так отдалась!


Сварщик шнырял по общежитию в поисках разных странных предметов. Длинная бутылочка для детского питания, обрезок ручки от швабры, эбонитовая палка, пробирка, пестик от медной ступки. Выпросил у соседа из соседней комнаты маленький детский рюкзак, куда сложил добычу.

Вошел в темную комнату, и застал свою гостью одетой, сидящей на стуле на фоне голого заснеженного окна. Несколько секунд они молчали. Сварщик положил маленькую жалкую свою торбу на кровать, не выпуская из руки, там что-то грюкнуло-звякнуло.

- Что это, закуска?

Сварщик совсем растерялся. Он был готов только к двум вариантам развития событий. Объект лежит готовый ко всему под одеялом, желательно с зажмуренными глазами. Или, объект исчез, не вынеся пытки бесконечным перекуром. Не зная, что сказать, он задал глупый вопрос.

- Ты встала?

- Да. - Ответила Лариса и решительно встала со стула, игриво пробежав пальцами по клавиатуре "ундервуда". - Помоги мне одеться.

Не выпуская из левой руки своего рюкзака, в котором была собрана на этот момент вся скорбь мира, он другой рукой схватил за ворот дубленки гостьи и начал ритуал ухаживания за дамой, превратившийся в какую-то медвежью пляску.

Лариса вытерпела и эту неожиданную неловкость, она гармонировала с общим обликом этого житейского оболтуса, и категорически застегнувшись, сказала.

- Не волнуйся, тебя никто отсюда не выселит. А если выселят, жить можно и у нас. - Сказала она безапелляционным тоном. - И не надо меня провожать.

Он и не хотел ее провожать. Положил рюкзак в тумбочку, выпил вслед ушедшей деве полфужера коньку. Чувствовал, что начинаются какие-то новые времена, и не мог понять, рад ли он этому.


10.

Обнаружив пропажу "Ахтамара" капитан Козлов все понял. И встретил дочь вопросом.

- Кто он?

Чувствуя по тону вопроса, что он не будет доволен никаким ответом, Лариса ничего не стала объяснять. Просто проследовала в свою комнату. Отца она любила и не боялась. Относилась к нему лучше, чем к какому бы то ни было другому мужчине, но слишком точно знала схему его устройства: попыхтит, и смириться.

Не сегодня, так послезавтра.

Утром она оставила на видном месте свою зачетку - она отливала пятерочным сиянием, а рядом лежал в красиво упакованный галстук, с открыткой, пояснявшей - "С первой повышенной".

Не дожидаясь реакции отца, которую она и так отлично себе представляла, Лариса уехала скандалить к директору общежития. Заготовила превосходную речь, даже две речи, первая модификация - от имени комсомольской фурии, другая - от царевны Несмеяны. Слезы тоже форма демагогии, она это знала, хотя и не любила применять этот прием. Она была уверена, что никакой в мире директор не сможет объяснить ей, на каком основании он станет выгонять на мороз гения с пишущей и антикварной машинкой. Пусть даже этот гений давным давно ничего не варит для комбината, и платить за проживание отказывается. Для полноты победы, которую она собиралась одержать, она решила объявить этому держиморде, что он должен будет также смириться с тем, что утлый пенал в общежитских пенатах будет посещаем ею, отличницей, комсомолкой, активисткой Ларисой Коневой в любое время по ее усмотрению, и пусть только кто-нибудь заикнется насчет советской морали в этой связи.

Директор обитал на первом этаже в небольшом аппендиксе, где на стенах висели феерически лживые графики, по прошлогоднему покосившаяся стенгазета, а на стульях сидело человек шесть изможденных неизвестностью жильцов. Лариса прошла мимо них как бригантина мимо лежбища дохнущих котиков, даже не отвечая на жалобный рев этих бытовых животных.

И вот она в кабинете.

И вот она вылетает из кабинета.

Кто же мог знать, что вместо неизбежно улещаемого или запугиваемого административного бугая, она наткнется на угрюмую, рябую надзирательницу с банкой горчицы вместо сердца.

Ладно, зайдем с другой стороны, сказала себе Лариса и зашла. Вечером того же дня.

- Кто у нас будет жить?! - Взвился, успокоившийся было отец.

- Человек, которому надо помочь.

- Ты выходишь замуж?

- Я еще не решила.

- Подожди, даже если бы уже решила…

- Папа. - Сказала Лариса, и на щеке у нее задергалась гандбольная жилка.

- Ты давно с ним знакома?

- Несколько дней, но это не играет никакой роли.

Капитан пошел к холодильнику и там выпил две рюмки водки одну за другой, зная, что сейчас-то женщины ему и слова не скажут.

- Кто он?

- Это удивительный человек, ты сам это увидишь.

- Ну, хотя бы месяц, ну, полгода, вы встречаетесь, я…

- Нельзя ждать полгода, папа. И месяц нельзя.

- Почему?

- Его завтра уже выгонят из общежития.

- Почему?!

- Потому что до этого его выгнали с работы.

Капитан закашлялся, а потом захрипел.

- Папа, выпей еще водки.

Преодолев таким образом отцовскую преграду, Лариса обернулась к матери, та уже несколько раз тяжело вздыхала, прикидывая, какой подарочек приготовлен для нее.

- Мама, мне нужно сделать операцию.

- Операцию? Какую?!

- Папа, выйди, пожалуйста.

Выслушав соображения дочери, Нина Семеновна смешалась.

- Послушай, дочка, а ты уверена, что тебе нужен такой… друг, который…

Лариса посмотрела на маму настолько ласково, настолько обезоруживающе, что в голове Нины Семеновны ничего не осталось, кроме попыток прикинуть и сообразить, что она скажет главврачу, и кого из хирургов придется просить, чтобы все сошло тихо, без сплетен.

- Когда это нужно, Ларочка?

Дочка ответила модным комсомольским слоганом той поры:

- Это было нужно вчера.

Голова активистки работала как аэропорт Шереметьево, все рейсы были расписаны по минутам, и никаких накладок. На утро следующего дня была назначена операция. На обеденное время встреча капитана Конева и поэта-сварщика, вечером должно было состояться объединение тем.

Но опять-таки замешались в стройный расклад некие нюансы. Когда Лариса лежала под кристально-крахмальной простыней, а мама сидела рядом, держа ее за руку, а хирург с медбратом обсуждали в курилке некоторые аспекты произошедшего только что вмешательства, в палату заглянула виноватая физиономия с белыми глазами-окулярами. Лариса не вскрикнула, не сжала руку матери своей гандбольной ладонью, она грустно улыбнулась.

- Я так и знала.

Да, она надеялась на лучшее, но лучшего не случилось. Капитан Конев через полчаса беседы с поэтом, выгнал его из дому, даже не допив его водки.

- Что он сказал?

- Он говорил непонятно. Мол, один - один.

- Какой один - один?

Мать опустила голову и всхлипнула.

Поэт переводил свой совиный взгляд с одной женщины на другую, ничего, разумеется, не понимая.

- А-а. - Сказала Лариса, начиная догадываться в чем дело.

Поэт добавил.

- Он сказал, что если въеду я, то он пошлет за Викторией Владимировной.

Мать всхлипнула еще громче.

Лариса знала, когда можно и нужно надавить, а главное - на кого. Сейчас давить на отца было не нужно, и нельзя.

- Мам. - Она слегка дернула Нину Семеновну за руку. - Ничего не поделаешь.

- Чего не поделаешь?! - Мрачно, неприветливо спросила мать.

- Придется ему, - она ткнула пальцем в поэта, - искать место здесь.

- Где здесь, ты очумела?!

- Конечно, не в этой палате…

- Я говорю, очумела!

- Я только что лишилась девственности, так ты хочешь, чтобы я тут же лишилась и мужа.

При слове "мужа" сварщик потупился, ему казалось, что сейчас назвали слишком большую цену за то жилье, которое ему, возможно, подыщут, но все его вещи сейчас валялись в предбаннике общежития, и ему обещали, что уже вечером они будут валяться на улице в снегу.

Лариса повернулась к сварщику.

- Я же тебя просила не читать отцу стихи. Он офицер, он не поймет.

Поэт развел руками.

- Я читал переводы. Гонгору.


11.

Сестра-хозяйка лицо влиятельное в госпитале и посвященное во все материальные обстоятельства своего заведения. Окружной госпиталь располагался на обширной территории, обладал множеством укромных уголков, и Нине Семеновне не надо было особенно ломать голову ради того, чтобы найти приемлемую нору для "зятя". Во флигеле неврологического отделения имелась конурка с отдельным входом, с койкой, тумбочкой и этажеркой, так что все имущество сварщика обрело привычные для себя условия существования.

Нине Семеновне поэт тоже не глянулся, но, правда, не до такой степени как мужу, она разрешила ему курить в форточку и показала ту дыру в ограде, через которую выздоравливающие бойцы бегали в самоволку. Через нее же проникала на территорию и Лариса, когда ей особенно нетерпелось добраться до спасаемого ею мужчины, и не хотелось тащиться лишних два квартала до КПП. Хотя там ее пропускали беспрепятственно, и даже приветственно зная, кто ее мать.

Началась их "семейная" жизнь. Получив минимальную медицинскую поддержку, сварщик показал, что он все же на многое способен. Но не это было для нее самым интересным. Лариса получала не столько сексуальное удовлетворение, сколько удостоверение, что с этой точки зрения у них все в порядке.

Намного важнее было духовное единение. Сварщик все время рассказывал о своих несчастьях, о своей незавидной, жестокой судьбе, а она разнообразно мечтала о том, какими способами и с какой энергией она будет бороться против всех этих черных сил.

Перков происходил из довольно родовитой по советским меркам семьи. Отец его был заместителем директора совхоза-техникума в Будо-Кошелеве, теперь, правда, сидящего за какие-то подло приписанные ему растраты. Единственный ребенок в семье, поэт ни в чем не знал отказа, первый в поселке магнитофон, лучший мотоцикл, волосы до плеч, возможность поступить по блату в БИМСХа, (институт механизации сельского хозяйства) и бегство оттуда. Лихая, богемная районная жизнь. Танцплощадки, общежитие кооперативного техникума. "О, ночная жизнь!" Лариса слушала, чувствуя мучительную работу разбуженного воображения. Скажем, ночная жизнь Парижа - это что-то банальное, предсказуемое (кафе-шантаны и канканы), а вот ночная жизнь Будо-Кошелева, это пьянило!

Потом Перкова накрыла страстная любовь.

Лариса из деликатности собиралась вообще не касаться этой темы, но очень скоро стало понятно, что сварщик без этой темы не мыслит себе общения. Данута и Рогнеда. Имена умершей жены и не родившейся дочери. Когда он в первый раз рассказывал, как добивался, чтобы ему сказали, кого он потерял дочь или сына, то не выдержал и разрыдался. Лариса легко разрыдалась с ним вместе.

- А потом я бежал, бежал от этого кладбища. Куда угодно, куда глаза глядят, хоть на стройку!


Лариса все время мечтала принести ему абсента, но этого напитка не могла достать даже мама, несмотря на все свои медицинские связи.


Тогда же он начал писать стихи. Всерьез. Потому что до этого всего лишь баловался, сочинил лишь слова для пары песен местного ВИА.

- Теперь ты понимаешь, почему меня бесит, когда их не принимают, и нигде не хотят печатать?

Еще бы ей не понять. Она хотела сказать ему, чтобы не волновался, она добьется, чтобы его напечатали, но сдержалась, понимая до какой степени не знакома ей эта область жизни. Как знать, какие там действуют правила. Но, черт возьми, должна же и там быть хоть какая-то справедливость!

Потом он начинал ей читать свои, как он говорил, "тексты", и ей нравилось это слово, оно как бы заведомо выделяло читаемое из числа обыкновенных стихотворений, какие сочиняли другие, разрешенные авторы.

Будучи в самом полном смысле комсомолкой, активисткой, советской девушкой, она пьянела от сознания, что напрямую общается с источником какой-то таинственной "неразрешенности".

Чтобы не огорчать отца, она всегда ночевала дома, и капитан жил в счастливом заблуждении, что своими решительными действиями он оградил дочь от этого "шланга". Собственно, Ларисе и самой нравилось установившееся положение вещей. Такой ограниченный, дневной брак ее вполне устраивал. Удивительным образом, живя полноценной половой и, можно сказать, семейной жизнью, она оставалась и прежней Ларочкой, папиной дочей. Некий кентавр, сверху по пояс студентка за партой, отличница, все время тянущая руку, чтобы правильно ответить на заданный преподавателем вопрос, а ниже пояса, под партой какая-то саския.

sostoyanie-mashinostroeniya-ukraini.html
sostoyanie-populyacii-kabana-i-evropejskoj-kosuli-v-voronezhskoj-oblasti.html
sostoyanie-razvitie-puti-povisheniya-effektivnosti-molochnogo-skotovodstva-v-spk-imeni-k.html
sostoyanie-vodnogo-obmena-centralnogo-i-perifericheskogo-krovoobrasheniya-u-bolnih-s-hronicheskoj-uremiej.html
sosudi-i-nervi-tulovisha-i-konechnostej-sobaki-chast-3.html
sosudistaya-sistema-lechenie-i-immunnie-reakcii-organizma.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-dlya-resheniya-prakticheskih-situacij-avtori-sostaviteli-e-o-chebakova.html
  • education.bystrickaya.ru/2-planirovanie-1-uchet-denezhnih-sredstv-i-raschetnih-operacij.html
  • textbook.bystrickaya.ru/izhevskie-rokeri-ustraivayut-koncert-dlya-bolnogo-malchika-rossijskaya-blagotvoritelnost-v-zerkale-smi.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/sredstva-virazitelnosti-figuri-i-tropi.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/legkaya-atletika-prizhki-v-visotu-s-razbega-sposobom-pereshagivanie-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-nachalnogo.html
  • universitet.bystrickaya.ru/strahovoj-rinok-ego-formirovanie-i-razvitie.html
  • esse.bystrickaya.ru/referat-po-astronomii-na-temu-ot-temnoj-materii-do-krotovih-nor.html
  • university.bystrickaya.ru/forma-tekushego-kontrolya-kafedra-ekonomiki-organizacij-i-predprinimatelstva.html
  • education.bystrickaya.ru/24-gosudarstvo-predprinimatel-1-istoriya-rossijskogo-predprinimatelstva-9-20-vv.html
  • school.bystrickaya.ru/22-dogovor-osv-2-problemi-yadernogo-razoruzheniya-v-60-e-80-e-godi.html
  • institut.bystrickaya.ru/tema-22-vzaimootnosheniya-institutov-grazhdanskogo-i-politicheskogo-obshestva-a-i-yakovlev-politicheskaya-sociologiya.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/polozhenie-o-provedenii-rajonnogo-konkursa-tvorcheskih-rabot-moya-malaya-rodina.html
  • lecture.bystrickaya.ru/42-letuchij-listok-sergej-nikolaevich-berdishev.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/prizyor-vserossijskoj-olimpiadi-obuchayushihsya-po-fizike-stranica-17.html
  • tasks.bystrickaya.ru/14-vozvishenie-novih-russkih-centrov-i-nachalo-sobiraniya-zemel-vokrug-moskvi.html
  • tests.bystrickaya.ru/lekciya-3-morfonologicheskie-izmeneniya-v-russkom-yazike-metodicheskoe-obespechenie-disciplini-russkij-yazik-dlya.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-kursa-istoriya-gosudarstva-i-prava-zarubezhnih-stran-programma-ekzamena-dlya-postupleniya-v-aspiranturu.html
  • turn.bystrickaya.ru/pervaya-oshibochnie-dejstviya-1916-1915-stranica-34.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/strizhki-chast-5.html
  • predmet.bystrickaya.ru/rol-informacionnih-tehnologij-v-razvitii-ekonomiki-i-obshestva-v-sootvetstvii-s-individualnim-zadaniem-po-discipline-informacionnie-tehnologii-upravleniya.html
  • pisat.bystrickaya.ru/teatrov-mira-razvedchikov-admiralov-diplom-stranica-3.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-discipline-sejsmostojkoe-stroitelstvo.html
  • znanie.bystrickaya.ru/administraciya-rezhevskogo-gorodskogo-okruga-postanovlenie.html
  • abstract.bystrickaya.ru/1-5-oformlenie-studencheskih-rabot-6-vipiska-iz-uchebnogo-plana.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tehnologiya-intensifikacii-obucheniya-na-osnove-shemnih-i-znakovih-modelej-uchebnogo-materiala-vfshatalov.html
  • abstract.bystrickaya.ru/38planirovanie-i-provedenie-vnutrennego-audita-razrabotka-sistemi-menedzhmenta-kachestva.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prilozhenie-3-sanpin-otchet-po-rezultatam-issledovaniya-sozdanie-proizvodstva-drevesnogo-uglya-v-hanti-mansijskom.html
  • turn.bystrickaya.ru/polozhenie-o-komissii-po-obespecheniyu-sanitarno-epidemiologicheskogo-blagopoluchiya-naseleniya-goroda.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/pereponchatokrilie-chast-2.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-disciplini-gse-f-01-inostrannij-yazik-anglijskij-dlya-specialnosti-012500-geografiya.html
  • credit.bystrickaya.ru/pervie-voprosi-biletov-obshee-opredelenie-vospriyatiya-osnovnie-svojstva-obrazov-vospriyatiya.html
  • literatura.bystrickaya.ru/socialnoe-obsluzhivanie-na-domu-grazhdan-pozhilogo-vozrasta-i-invalidov.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/plan-osnovnih-meropriyatij-po-podgotovke-i-provedeniyu-v-altajskom-krae-goda-rossijskoj-istorii-i-prazdnovaniya-1150-letiya-zarozhdeniya-rossijskoj-gosudarstvennosti.html
  • tasks.bystrickaya.ru/3108-20122008-budnie-dni-voskresene-pyatnica-lenoblast-g-sestroreck-opisanie.html
  • teacher.bystrickaya.ru/ezhekvartalnij-otchet-akcionerno-kommercheskij-bank-vyatka-bank-otkritoe-akcionernoe-obshestvo-kod-emitenta-stranica-2.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.